Леденящий душу кошмар таял, и Найл едва заметно улыбнулся: не усыпи они маленьких, те разом бы выдали всю семью волнами беспомощного ужаса, исходящими из неокрепших умишек.

Так случалось уже с сотнями человеческих семей. Сок ортиса был поистине даром провидения, хотя и стоил жизни Торгу и Хролфу, дяде и двоюродному брату. Оба не совладали с хищным растением, и оно поглотило их.

Еще раз в тот день колючее жало страха пронзило пещеру, но люди не выдали себя ни единым отзвуком.

Опершись спиной о гладкую стену пещеры - песок, скрепленный слюной жука-скакуна, - Найл сидел неподвижно, будто окаменелый. День разгорался, и становилось жарко.

Обычно они заваливали вход сучьями и камнями, а ветер довершал работу, забивая щели песком.

Но Улфу хотелось наблюдать за паучьими шарами: зная об атаке заранее, легче ей противостоять. Поэтому проем под плоским камнем оставили открытым, и в горловину входа задувал теперь жаркий ветер пустыни, а слой песка ковром стелился по полу.

Взрослые не обращали внимания на жару: напряженное ожидание заставляло забыть обо всем. Дважды Сайрис приносила еду: плоды опунции и сушеное мясо.

Однако ели мало, внимание всех было поглощено полоской выцветшего неба.

Уже после полудня Найл заметил на горизонте очередной шар. Две-три минуты спустя слева возник второй, затем еще один справа. Вскоре шары заполнили все небо.

Насчитав двадцать, Найл бросил это занятие и, обернувшись, шепотом окликнул родных. Те тотчас поспешили к нему.

-Почему так много? - недоуменно спросил Улф.

Найл удивился недогадливости отца. Пауки прознали, что откуда-то снизу за ними наблюдают.

Они, наверное, пришли в ярость оттого, что где-то в недрах пустыни затаилась добыча, а выманить ее наружу никак не удается.

Появись шары с другой стороны, и люди могли бы распрощаться с жизнью. Но у них было пять минут, пока армада выплывала из-за горизонта, и они успели побороть страх.