Рядом с ними Маша показалась бы девочкой, подумал Валентин, она выглядела бы Золушкой, хотя внешне была ничуть не хуже.

– Простите, у вас есть дети? – обратилась Жанна к Валентину.

– Нет… Еще нет, – сказал он, почему-то вздрогнув и покраснев.

– Не тяните с этим, Валя, – сказала Жанна, выпуская кольцо голубого сигаретного дыма. – Поверьте мне, бабе нужен ребенок. Больше даже, чем мужик…

– Жанна Семеновна хочет говорить по-русски, – сказал Вахтанг. – Мне, сыну гор, такие слова непонятны. Мужик – это по-русски мужчина, да?

– В определенном смысле, – сказала Жанна.

– Ах, зачем это все нужно! – воскликнула Светлана. – Сейчас женятся чуть ли не после школы, сразу ребенок, а потом висят на шее у родителей, себе во всем отказывают. Я не понимаю!

– Потом поймешь, – устало сказала Жанна, ткнув сигарету в пепельницу. Сигарета сломалась, а на пальце у Жанны сверкнул глубоким темным цветом рубиновый перстень. Жанна подняла бокал и выпила вина, безразлично глядя на чеканку.

– Ну, и рожай, – сказала Светлана. – Я на тебя посмотрю.

– И рожу, – сказала Жанна равнодушно.

Видимо, это было продолжение какого-то их старого спора, который очень их занимал, несмотря на то, что сейчас они говорили нехотя, словно от нечего делать. Вахтанг обеспокоенно перевел взгляд с одной женщины на другую и предложил потанцевать. Женщины согласились с ленивой снисходительностью. Вахтанг включил магнитофон, и все принялись танцевать, потягивая между танцами сладковато-терпкое вино и разговаривая о каких-то пустяках. Откровенно говоря, женщинам было скучно. Вахтанг из солидарности с женатым другом держался корректно, непрерывно острил, подливал гостям вино и угощал закусками. Кажется, ему одному было весело.