- Может, Вам бы стоило подыскать себе более подходящего суженого, - неуверенно произнесла я.

- Лучшего нет! - отрезала Солоха.

После мальвазии мир для меня был слишком хорош, чтобы мне вдруг захотелось что-то усложнять. Я жаждала любить всех подряд - даже ведьму на помеле. Кстати, хвост у нее имелся, все честь по чести; только вот соли на него сыпать не хотелось: ибо ведьма казалась милой, хоть и какой-то неустроенной. И было мне ее искренне жаль.

У "Дома Ричарда" шлялся бесхозный кот бегемотского размера, и на вежливые обращения в ус не дул, не откликался. На примитивное же "кис-кис-кис" отреагировал как на оскорбление, уставившись на меня зеленым злым глазом, и резко мяукнул. Не понравилось, видишь ли.

У "Гончаров" прилепились мы еще раз к камням мостовой, и, сидя на них, совершили обильное возлияние в честь вечной дружбы народов: гномского, человеческого, китоврасского, ведьминского, привиденческого и всякого прочего, каковой сыщется и выразит желание примкнуть.

И выразили, и примкнули.

Запах мальвазии распространялся по спящему городу с пугающей быстротой. Юный демоненок, бегущий в школу, располагающуюся на Лысой горе, завернул поприветствовать Пфуффия и выхлебнуть пару глоточков. Убредал он на четвереньках, напоминая маленького козлика. Я глупо захихикала. Несколько варягов примаршировали побеседовать с Аскольдом, а заодно и со всей компанией, по душам. Мальвазия пришлась им не по вкусу, напомнив не то духи, не то одеколон. Из-под складок призрачных плащей и пластин несуществующих уже доспехов они добыли добрый варяжский эль и приложились к нему от души. Предложили и мне, но Пфуффий и Аскольд, а также китоврас со своей зазнобой настрого и в один голос запретили мне мешать божественную мальвазию с адским кислым пойлом. Варяги обиделись конкретно на Аскольда, который при жизни только эль и пил, даже от меда отказывался. Это уже позже летописи немного приврали в сторону осветления его образа.