Чистенькие жители "Динамо", бойцы портновского фронта, жили совершенно иначе, нежели свинари с "Сокола". И дело даже не в том, что "Динамо" была станцией глубокого заложения, а, скажем, "Аэропорт" строился открытым способом, дело было не в размерах подземных городов, которые, конечно, не ограничивались перегонами и станциями, а тянулись далеко в стороны, вдоль подземных рек, закованных в коллекторы, по заброшенным коммуникациям, иногда заканчиваясь карстовыми пещерами, а иногда оставленными людьми бункерами и бомбоубежищами. Дело было в стиле жизни, который определяется иногда довольно случайными факторами.

Стиль жизни был связан и с тем, что за люди случайно оказались на станции двадцать лет назад, и с тем, какой путь они прошли за это время.

И если у нас все было так непросто, то можно было только представлять, как причудлив подземный народ за границами нашей стабильной области. У нас-то мир и спокойствие, мы нужны всем! Мы закрома метрополитена и его граница, а там волчий вой, зубовный скрежет, и счет жизни шел не на часы, а на патроны. Это там война, а у нас свинина, да еще зерновые. У нас куры размером с арбуз. У нас и арбуз растет, только отчего белый внутри, но сладкий, как сахар. Но арбузы это так, развлечение, дорогая игрушка.

Владимир Павлович как-то сказал, что мы живем, как Дания во время предпоследней войны. Тогда оккупированная Дания кормила немцев, и никто к датчанам не придирался. Еще бы, пожжешь и постреляешь кормильца, так откуда брать масло с хлебом? Как-то так выходило и с нами. Время Наше текло, как масло в нагревательных системах. Я же давно стал специалистом по слаботочной аппаратуре. Да, впрочем, чинил я и аппараты гидропоники, ремонтировал биореакторы, много чем я занимался, потому что не боялся электричества. Женщина, которая смотрела за хозяйством и условиями проживания, добрая баба Тома, благоволила ко мне и терпела даже визиты Владимира Павловича с его фляжками и бутылками.