И еще меня удивил специфический медицинский запах. Этот запах приходил не из тоннеля, он пришел из детства. Что-то пробуждали в памяти эти запахи "Площади Ленина": поликлинику, очередь к врачу. Разгадка была проста: станцией управляли не просто военные, а военные медики.
Меня все больше и больше радовала эта станция. В моем детстве военных принято было ругать за тупость, а тут я видел оборотную сторону внешне бессмысленных действий. Вот, к примеру, те же номерки: ты получил этот кусок пластмассы в руку и вспомнил о другой жизни, жизни до Катаклизма. И вот ты ощутил, что есть пространство, где поддерживается порядок, где есть правила, а не анархия драки всех против всех в обесточенном тоннеле.
Нас представили какому-то начальству. Оно, чтобы не терять лица, не стало нас расспрашивать. Всех москвичей поместили в карантинный бокс и придирчиво осмотрели.
Там я впервые увидел электронные измерители степени мутации, которые в просторечии звались "мутометры", а еще больше подивился тому, что у Математика оказался точно такой же. Только у военных медиков это были большие коробки в зеленых, несколько облезших корпусах, а у Математика гладкий изящный прибор в черном пластике.
Впрочем, мы оказались достойными доверия, хотя нас и допросил контрразведчик больше для формы, чем подозревая в нас врагов. После этого мы расположились в боксе за станцией и устроили себе лежбища из наших собственных ящиков. Так получилось, что Математик и Мирзо сразу сбежали куда-то по своим делам, перетирая что-то с местным начальством, а мы с Владимиром Павловичем отдувались за всех.