Каждый в конторе должен был подавать начальству отчет о количестве переработанных часов и от каждого ждали, что он станет трудиться сверх установленной средней нормы. Уверен, вы уже поняли, в чем заключалась дилемма. Месяц за месяцем, как сумасшедшая пирамида, число этих часов продолжало расти. А люди высоких моральных качеств и с твердым характером, попадая в Бюро, были вынуждены учиться раздувать список. В конторе не курили и не пили кофе. И подобно коммивояжерам, агентам вообще не рекомендовали болтаться в помещении, даже чтобы воспользоваться телефоном. И чтобы приноровиться к этому, каждый вырабатывал собственные привычки. Я, например, просматривая дела, проводил много времени в научном зале местной библиотеки.

Одним из величайших приверженцев «евангелия от Эдгара» был ССА Нейл Уэлч, прозванный Виноградиной. Крупный малый, шести футов четырех дюймов ростом, в больших роговых очках, он отличался суровым, стоическим и отнюдь не приветливым и мягким характером. Его карьера считалась выдающейся — Уэлч работал в основных отделениях, и среди прочих: в Филадельфии и Нью-Йорке. Поговаривали, что он займет место Гувера, когда (если только это случится) настанет роковой день. Уэлч организовал группу, которая первой использовала против организованной преступности федеральный конспиративный статус Организации пострадавших от рэкетиров и коррупции (ОПРК). Но в соответствии с правилами он вернулся в Детройт.

Неизбежно и естественно Уэлч должен был схлестнуться с Бобом Мак-Гонигелом, и однажды в субботу это случилось. Он вызвал Боба вместе с инспектором взвода и, когда те явились, заявил, что кто-то использует служебный телефон в личных целях и звонит в Нью-Джерси, а это против установленных правил. То, что делал Уэлч, можно было охарактеризовать по-другому, но в ФБР все помешаны на бдительности. Уэлч умел быть жестким и начал беседу в хорошей манере допроса, которая размазывает подозреваемого по стенке:

— Итак, Мак-Гонигел, что там с этими телефонными звонками?