Вне всякого сомнения, сон, радостно вцепившийся в де Мариньи, вовсе не был естественным. Если бы Титус Кроу не рассказывал так часто и так подробно об Элизии — в особенности о скрытом в толще горного ледника зале из жемчуга и хрусталя, о нерушимом убежище Ктханида, Высшего Существа, Старшего Бога — де Мариньи вполне мог счесть себя жертвой отвратительного кошмара, потому что возникшее перед ним существо напоминало ужасную тварь — самого Ктулху! Впрочем, это был не Ктулху, а Ктханид, отличавшийся от своего свинцово-черного зловещего антипода удивительным золотым цветом кожи.

В то время, как тело де Мариньи мчалось сквозь звездную пустоту внутри «часов», разум, или точнее дух, де Мариньи перенесся в зал из хрусталя и жемчуга, который ему так подробно описывал Титус Кроу. Оказалось, Кроу нарисовал почти безупречную картину величественного, но бесконечно чужого дворца, скрытого льдами «полярных» областей Элизии.

В колоссальном зале был высокий, с мощными перекрытиями арочный потолок, пол выложен крупными шестиуголными плитами. Нарядные колонны поддерживали высокие балконы, частично скрытые розоватой дымкой и перламутровым туманом. Повсюду сверкал хрусталь — белый, розовый, ярко-красный — все оттенки, странным образом рассеянные и перемешанные создавали неповторимую игру света на поверхностях. В центральной части сияющего помещения располагалась огромная розовая подушка, на которой покоился большой молочно-белый хрустальный шар. И еще здесь находился сам Ктханид…

Кхтанид — Высшее существо, Старший Бог и, одновременно, близкий родственник Великого Ктулху… Тело его имело поистине чудовищные размеры! Он медленно перемещался — точнее, полз. Его откинутые назад фантастические крылья трепетали от напряжения, а громадная голова осьминога с выступающими лицевыми щупальцами поворачивалась то туда, то сюда, словно в испуге.

И хотя существо это казалось чужим, даже ужасным, все же оно было и величественным! Гигантское создание, сияющее драгоценнными камнями и алмазной пылью, смотрело на мир огромными глазами полными сочувствия, любви и тревоги, которые светились, словно расплавленное золото. Ктханид нервно двигался по залу, то и дело заглядывая в хрустальный шар.