– Зачем ты подкрадывалась? Ты испортила мне выстрел.

Она пожала плечами, при этом ясно, как на картинах да Винчи, проступили под золотистой кожей широкие ключицы.

– Ты можешь играть в лучника хоть целый вечер.

– Сколько раз тебе говорить, это не игра.

Старый трюк... Хачмен одернул себя и продолжал уже спокойнее:

– Чего ты хочешь, Викки?

– Я хочу знать, почему ты не на работе вторую половину дня?

– Викки скользнула критическим взглядом по своим загорелым рукам. Летний загар уже начал сходить, но и сейчас еще был темнее, чем янтарного цвета платье с короткими рукавами. В лице – скрытая тревога, которую иногда можно заметить у красивых женщин при виде своего отражения в зеркале. – Я полагаю, мне можно это знать?

– Не хотелось работать. А что? – И тут же в голове пронеслось: «Я могу заставить нейтроны танцевать под новую музыку...»

– Такой ответ тебя устраивает?

– Очень мило, – словно дым, пролетевший на фоне солнца, на гладком лице Викки мелькнуло неодобрение. – Хотела бы я, чтобы можно было бросать работу, когда захочется!

– По-моему, ты в лучшем положении: ты даже не начинаешь работать, пока не захочется.

– Хм! Ты ел?

– Я не голоден. Если ты не возражаешь, я закончу стрельбу. Хачмену отчаянно хотелось, чтобы Викки оставила его в покое.

Несмотря на пущенную мимо стрелу, он еще мог набрать за тысячу очков, если только отключиться от всего мира и к каждой стреле относиться так, словно она последняя. Воздух стоял неподвижно, солнце ровно освещало раскрашенную кругами мишень. Хачмен чувствовал, что следующая стрела попадет точно в центр. Если только его оставят в покое...

– Ну-ну. Опять в транс впадаешь? С кем это, интересно, ты себя воображаешь? С Тришей Гарланд?

– Триша Гарланд? – Красная змейка раздражения уже разворачивала свои кольца в его мозгу – Черт! Это еще кто такая?

– Как будто ты не знаешь!

– Не имею чести знать эту даму...