- Нет... не довелось, - пробормотал я, пытаясь как-нибудь понадежней устроиться на сиденье повозки, которая была не слишком-то хорошо приспособлена для человеческого тела: сиденье походило на яму с полметра глубиной, так что на выбоинах я стукался лбом о колени.

- Ну, ничего, мы с этим справимся, - сказал тарраканин. Его складчатое одеяние, заглаженное острыми прямыми гранями с металлическим отблеском (что и заставило меня вначале принять его за автомат с газированной водой; сам же он скорее напоминал большой слоеный пирог), издало легкий звон, он же, откашлявшись, продолжал:

- Историю вашу я знаю; до чего же это великолепно - человечество! Разумеется, все знать - это входит в мои обязанности. Делегация наша выступит по пункту восемьдесят третьему повестки дня с предложением принять вас в ряды Объединения как членов полноправных, всецелых и всесторонних... А верительные грамоты вы случайно не потеряли?! - вставил он так внезапно, что я вздрогнул и рьяно опроверг это предположение. Пергаментный сей рулон, слегка размякший от пота, я стискивал в правой руке.

- Хорошо, - продолжал тарраканин, - значит, я произнесу речь - не так ли? - обрисовывающую ваши великие достижения, которые дают вам право занять место в Астральной Федерации... Это, понимаете ли, в известном смысле устаревшая формальность; ведь вы же не ожидаете каких-либо оппозиционных выступлений... а?

- Н-нет... не думаю... - буркнул я.

- Конечно! Да и с какой бы стати! Значит, формальность, не так ли, однако же мне нужны точные данные. Факты, подробности, понимаете? Атомной энергией вы, разумеется, располагаете?

- О да! Да! - поспешно заверил я.

- Отлично. А в самом деле, это у меня есть, председатель оставил мне свои заметки, но его почерк... гм... Итак, давно ли вы располагаете этой энергией?

- С шестого августа 1945 года!

- Превосходно. Что это было? Первая энергетическая станция?