Со мной происходит что-то странное. Я все время хочу есть. Иногда я просыпаюсь, и обнаруживаю себя у холодильника, а руки все испачканы едой. Наверное, я заболел. Как жалко, что Генри давно не приходит. Я бы спросил у него, что мне делать. Кати такая хмурая, что мне совсем не хочется с ней разговаривать. А еще я стал слышать голос. Редко. Он что-то говорит мне, будто подсказывает, но я никак не могу понять – что именно.

Теперь я хожу в магазин каждый день. Даже когда там работает Ахмад. Он, правда, пытался меня выгнать, но я встал у входа и никуда не уходил. И Ахмад ничего не смог со мной сделать. Кроме мороженого, я покупаю много молока и мяса. И рыбу. И устрицы. Я люблю устрицы. Генри не говорит, сколько мне можно их есть, как про мороженое. Ахмад или Ол спрашивают меня, какого мне мяса хочется, но я не знаю. И беру то, которое мне дают. То, которое дает Ол – вкуснее. Оно называется – «ветчина». Когда я покупаю его у Ахмада, оно пресное и безвкусное. На нем написано – «вкус, идентичный натуральному». Но я все равно его ем. Потому что всегда голоден. Даже когда я смотрю на закат, я хочу есть. И тогда я беру что-нибудь из холодильника и жую прямо во дворе.

Кати говорит, что пожалуется какому-то «начальству» на то, что я отдаю кому-то продукты из холодильника. Когда я говорю ей, что съел их сам, она только молча улыбается и качает головой. Когда она так улыбается, мне кажется, ей совсем невесело. Потому что глаза у нее такие пристальные-пристальные. Когда я смотрю на закат, рядом на заборе часто сидит птица. И она глядит на меня так же пристально. Я даю ей кусочек еды, и она начинает его клевать. Наверное, она, как и я, все время хочет есть. Получается, Кати тоже голодна, когда так смотрит. Какое уж там веселье, когда в животе пусто. По себе знаю.