А затем была тьма.

Света видно не было. Ни луны, ни звёзд. Только в листве шорох ветра, летящего сквозь темноту.

«Знаешь… Это похоже на…»

Кино умолкла. Может, что — то обдумывала. А может, просто уснула.

«Похоже на что?»

Так спросил Гермес.

«Иногда я задумываюсь, действительно ли я такой ужасный человек? Иногда я чувствую себя плохим человеком. Иногда я знаю это наверняка. Потому, что ничего не могу изменить, или даже хуже — я говорю себе, что не могу, и потому ничего не делаю. Но всякий раз, когда это происходит — когда я чувствую себя ужасно, в то же самое время всё вокруг — мир, люди, которых я встречаю — всё мне начинает казаться невероятно прекрасным. Я влюбляюсь в этот мир. Вот почему я путешествую — я хочу почувствовать это ещё раз. Потому, что может быть я смогу увидеть что — то хорошее. Может быть — даже сделать что — то хорошее».

Кино замолчала, обдумывая следующую мысль.

«Хоть и знаю, что, продолжая путешествовать, я увижу ещё больше горя, ещё больше трагедий — переживу ещё больше горя и трагедий».

«Но если ты будешь переживать — даже зная, что это печально — как ты можешь быть ужасным человеком? Ужасные люди не беспокоятся о чужой боли… разве не так?»

«Не знаю. Я знаю только, что всё равно не брошу путешествовать. Я люблю путешествовать, и даже зная, что увижу много смерти, зная, что иногда сама буду убивать людей, даже так — я не перестану путешествовать. И…»

«И?»

«Я могу остановиться в любой момент».

Так твёрдо сказала Кино.

«Поэтому я поеду дальше… Понятно?»

«Честно? Не совсем».