Контейнеры содержали два вида сведений - из области психопатологии, а также архаической лексикологии. Надо полагать, что в процессе своего разрастания Калькулятор поглотил эти контейнеры. Тем самым он вобрал в себя всю совокупность сведений по таким вопросам, как история Джека Потрошителя и Глумспикского Душителя, как биография Захера-Мазоха, дневники маркиза де Сада, протоколы секты флагелланов из Пирпинакта, книга Мурмуропулоса "Кол в мировой истории". Был там и оригинальнейший "Малый пытариум" Янека Пидвы и его "Удушение, усекновение и сожигание - материалы по пыткографии", и единственные в свеем роде "Пытошные блюда из кипящего масла", предсмертное творение О. Гальвинари из Амагонии. Все это, раэумеется, в переводах. В этих роковых контейнерах находились также расшифрованные на каменных плитах протоколы заседаний секции каннибалов союза неандертальских писателей и "Размышления виселичные", принадлежащие маркизу де Крампфуссу; если я еще добавлю, что в них нашлось место для таких произведений, как "Идеальное убийство", "Тайна черного трупа" и "Азбука преступления" Агаты Кристи, то вы, господа, легко можете представить себе, какое страшное воздействие оказало все перечисленное на девственную личность Калькулятора.

Мы ведь стараемся по мере сил держать электронный мозг в неведении относительно этих отвратительных качеств человека. Ныне же, когда окрестности Проциона населяет железное потомство машины, напичканной историей человеческих вырождении, извращений и преступлений, я вынужден с сожалением заявить, что электронная психиатрия в данном случае абсолютно бессильна. Больше мне нечего сказать.

Среди общего глухого молчания надломленный, разбитый старец неверными шагами покинул кафедру.

Я поднял руку. Председательствующий удивленно взглянул на меня, но почти тотчас дал мне слово.

- Господа! - сказал я, вставая. - Дело, как я вижу, серьезное. Значение его я сумел должным образом оценить, только выслушав проникновенные слова профессора Гаргаррага.