Робот. А, каждая галлюцинация так говорит. Не утруждайтесь. То, что вас нет, нисколько не мешает. Я все равно могу вам продекламировать. Уж лучше такие слушатели, чем никаких.

Тарантога. Мы охотно послушаем, но лучше немного позже. Вначале мы хотели бы…

Робот. Через минуту может быть поздно.

Тарантога. Почему?

Робот. Мне не к чему объясняться перед галлюцинацией. Слушайте! Элегия о судьбе роботов под названием «Сиротья доля».

Утром росистым брожу по полянам. В рощах зеленых стоит тишина, Кочки болотные скрыты туманом, Ветер тоскливо поет над курганом… Мне же сиротья судьба суждена… Реки взбухают и льды торосятся, Белки хвосты распушили свои, Вон головастики в лужах резвятся… А у меня только линзы искрятся. И даже сны проржавели мои. Сосны да ели, липы да буки… Дятел в лесу не устанет стучать… Мне же достались лишь вечные муки Жизни железной. Даже без скуки: Ведь не умеют диоды скучать! Птичкой хотел бы я в небо взметнуться, Или лягушкой зеленою стать, Рыбкою шустрою вдруг обернуться, Или личинкою в почву ввернуться… Роботом жизнь мне дано коротать! Нет, не заплачет никто над могилой, Снег почернеет, увянут цветы… Только роса, как слеза из глаз милой, На конденсатор мой капнет уныло И упадет на винты!..

Робот. Неплохо, правда? Особенно окончание.

Тарантога. Действительно, стихотворение впечатляет… Но, может быть, вы все-таки скажете, где ваше человечество?

Робот. А его уже нет. Так что мне осталась только поэзия. Мой антиколлега в значительно худшем положении, бедняга! У него таланта — ни на грош!