За час до рассвета Жирохвост проснулся, мучимый явственным ощущением опасности. Стараясь никого не разбудить, он осторожно выбрался из-под бока господина барона и высунул нос на воздух. Сперва он не увидел решительно ничего, но вот в кустах, что росли на краю поляны, что-то едва заметно шевельнулось. В тот же миг Жирохвост содрогнулся от омерзения и встопорщил шерсть.

В кустах, слегка покачиваясь на ветру, стоял выбеленный временем волчий скелет. В пустых его глазницах едва заметно тлели зловещие синие огоньки. Омерзительная тварь была голодна и проявляла явные признаки нетерпения, то и дело подрагивая хвостом – точнее, тем, что от него осталось – однако ж, приблизиться к палатке почему-то не решалась.

– Вот тебе и райское местечко, – процедил сквозь зубы Жирохвост и грозно зашипел.

Чудовище сделало шаг вперед, оскалило клыки и пригнулось, готовясь броситься на храброго кота, но тут в палатке раздался тяжкий ночной стон барона Кирфельда, а вслед за ним – резкий, долгий звук рвущегося полотна. Зомбоволк пошевелил носом, звонко чихнул и вдруг, скуля как побитый щенок, бросился прочь.

– Приходи еще, скотина, мы горохом угостим, – хмыкнул Жирохвост и, морщась, устроился на выходе из палатки.

7

С первыми же лучами утреннего солнышка поляна оживилась: запели, как оглашенные, дрозды и всяческие попугаи, зажужжали над травой мухи, полезли из-под цветов блохи. Одна из последних, высоко подпрыгнув, вцепилась мирно спящему Пупырю в мошонку, отчего конь взвыл и, потеряв равновесие, тяжко хлопнулся на бок. В результате сотрясения все обитатели палатки немедленно проснулись.

– Что это было?! – завопил, путаясь в кальсонах, маркграф Ромуальд. – Где мой сейсмограф?

– Седлать коня! – проревел в ответ барон Кирфельд. – Крепостную артиллерию к бою!

В этот миг скачущий на четвереньках Ромуальд налетел своего дядюшку, который, вскочив с постели раньше всех, протирал теперь уставшие глаза, и повалил его на центральный шест. Палатка немедленно рухнула. Несколько минут Жирохвост и Толстопузик, успевшие выскочить из палатки за мгновение до переполоха, наблюдали под брезентом тяжелое шевеление, со стороны напоминающее собой борьбу нанайских мальчиков.