Гунайх обвел старцев взглядом, от которого мурашки пробежали у них по спинам, отхлебнул из кубка и продолжал:

-- Я не умею говорить долго и красиво, как мой брат Балиа, я воин. -Он выдержал паузу и, услышав наконец за дверью стремительные шаги, сказал: -- Послушаем моего сына Гауранга.

В тот же миг дверь распахнулась.

-- Он там! Он опять там! -- с порога закричал Гауранга. Глаза его лихорадочно блестели, волосы были растрепаны, а одежда мокра от росы. -- Он опять там и опять уговаривает Данда бежать! Предать нас всех и бежать!

-- Успокойся, -- приказал вождь и усадил мальчика на скамью подле себя. -- Не подобает будущему воину и вождю вести себя на совете клана подобно женщине в грозу. Говори по порядку.

Только сейчас Гауранга заметил сидящих вокруг стола старцев. Он густо покраснел, вопросительно глянул на отца, а когда тот подбадривающе похлопал его по плечу, прерывающимся от волнения голосом стал рассказывать.

Гауранга говорил о том, что Гунайх и старцы знали сами: Балиа дошел со своими людьми до Дальних гор и нигде не встретил человеческого жилья. Неприступные горы и море -- отличная защита от врагов.

-- Он говорил, -- мальчик запнулся и после паузы продолжал, -- он говорил, что только... глупец, разум которого помутился от страха и неудач, может заставлять людей возводить стены, копать рвы и ямы, когда нет никакой опасности...

-- А Данда? -- спросил вождь. -- Он что говорил?

-- Что в Дальних горах есть проход, и там, за горами, пустыня...

-- Так я и знал! -- воскликнул Гунайх. -- Проход в горах! У любой крепости есть слабое место. Дальше!

-- Балиа говорил, что многие недовольны вождем. Люди устали и хотят жить спокойно...

-- Жить спокойно! А разве я этого не хочу?! -- Пальцы Гунайха, вцепившиеся в толстую столешницу, побелели.

-- Он говорил, что клан нужно разделить. Пусть те, кто хочет строить крепость, останутся здесь, а другие возьмут один или два корабля и поплывут вдоль берега, чтобы найти новое место и жить так, как им хочется. Он сказал, что в совете есть те, кто думает так же...