До этого Ольховатский внимательно осмотрел срез: он был ровный, как поверхность зеркала. Знакомый почерк!

Только тут энергетик обратил внимание, что все еще жив, хотя касается рукой кабельного среза. Почему его до сих пор не убил чудовищный поток энергии, который должен был хлынуть через тело?

Оставалось выяснить, почему не сработала аварийная система. Они с Тобором быстро докопались до сути: она оказалась отключенной…

Ольховатский доложил о случившемся капитану.

У его дублера все энерговоды были в порядке – он проверил их перед тем, как сдать Владимиру дежурство. С того момента, как Ольховатский заступил на дежурство, прошли считанные минуты. Следовательно, несчастный случай (или авария, или диверсия – можно называть как угодно) мог произойти только в этом коротком промежутке времени.

В энергоотсек за это время никто не заходил. Что же, выходит, он сам перерезал кабель?!

Капитан внимательно выслушал Ольховатского. Когда тот кончил, он задал вопрос:

– Владимир Николаевич, у вас в отсеке имеется лучевой инструмент?

Энергетик смешался.

Дело в том, что некоторое время назад ему пришлось брать из подсобного отсека лучевой сшиватель по какой-то надобности. По инструкции он должен был сразу же вернуть сшиватель на место, однако не сделал этого. Грех небольшой, и обычно на «Каравелле» смотрели на подобные вещи сквозь пальцы. Однако теперь-то наступали другие времена!

– Имеется… – сказал Ольховатский.

– Какого действия?

Он опустил голову.

– Веерного.

Лицо капитана рывком приблизилось, вынырнув из глубины экрана.

– Больше повреждений в отсеке нет? – спросил он.

– Нет.

– Так… Пока нити тянутся к штурманскому… – протянул капитан. – Ну а как ваше самочувствие, Владимир Николаевич?