– Ты лжешь, Тобор! – воскликнул кок. – Никуда ты ствол не убирал. И я догадываюсь, чья это работа. Дуб валяется у озера. Хоть бы следы замести потрудился!

– Дуб ни при чем, Феликс! – рявкнул Тобор так, что Либун попятился. – Я говорю про березу, что росла над ручьем, в восточном секторе отсека.

– Странно, очень странно… – пробормотал Либун и опустил голову. Перед глазами все еще стояло могучее семисотлетнее дерево, словно срезанное под корень гигантской бритвой.

Знаменитый дуб пересадили в оранжерейный отсек «Каравеллы» из Коломенского заповедника, как дар работников исторического музея под Москвой.

Дуб погиб, причем в этом едва ли виноваты слепые стихии. Если это дело не Тобора, то чье же тогда?..

– Послушай, Тобор, – спросил Либун. – Ты не обнаружил в поваленной березе ничего необычного?

– Необычное было.

– Излом?! – воскликнул кок.

– Излом, – подтвердил Тобор.

– Ровный?

– Как Евклидова плоскость.

– Ты об этом доложил Луговской?

– Нет.

– Дуб и береза срезаны одинаково, – сказал Либун. – Нужно подробно рассказать обо всем астробиологам. У меня тоже есть для них кое-что. Пусть возьмут манипуляторы и прочешут весь оранжерейный отсек.

– Что предпринять – это уж дело капитана, – бросил реплику Тобор.

Либун, вздохнув, посмотрел на свой термос, где булькал так и не выпитый кофе, и сделал несколько шагов к струящейся ленте, с которой соскочил несколько минут назад.

– Прыгай на меня! – предложил Тобор, нагибаясь. – Со мной быстрее.

Кок замешкался.