– Боишься, Феликс, шишки набить?
– Боюсь, – улыбнулся кок.
– Зря!
Либун вскочил на Тобора, после чего робот огромным, точно рассчитанным прыжком преодолел весь коридорный отсек до самого поворота.
НЕВЕДОМОЕ
Века пронзила «Каравелла»,
Как шпага – легкий плюш плаща,
В разгул стихий ныряя смело,
Разгадку истины ища.
Путь звезд покоен и размерен,
Точны вселенские часы,
И мир в самом себе уверен:
Не дрогнут чуткие Весы.
Но не покой и не блаженство
Сулят вселенские пути,
И даже в небе совершенство
Вовек не суждено найти.
К взволнованному рассказу Либуна капитан отнесся весьма серьезно.
В звездном поиске не бывает мелочей. Ничтожное на первый взгляд происшествие может перерасти в трагедию, если вовремя не обратить на него должного внимания.
– Мир и ладонью можно закрыть, если близко к глазам поднести, – заметил капитан, когда кок умолк.
Особый интерес капитана вызвал рассказ Либуна о выпуклости на дне Синего озера, выпуклости, которой прежде не было и которую обминают рыбьи стайки. Живые существа – чуткие барометры, они способны первыми почувствовать приближение бури…
Прочесывание оранжереи отсека, однако, мало что дало. Действительно, оба необычно гладких пня были на месте, и возле второго лежал могучий патриарх лесов, протягивая узловатые ветви к прозрачной воде озера.
– Бедняга! – сказала Александра Ромуальдовна, словно о живом существе, и положила руку на шероховатый ствол поверженного исполина.
Володя энергично протянул руку к пню.
Старпом отвел его руку.
– Не нужно, Володя, трогать срез, – сказал он. – Сделаем сначала бактериологический анализ.
Либун, казалось, едва не приплясывал от нетерпения, наблюдая, как астробиологи готовятся к анализу живой древесной раны. Он попробовал было давать советы, но кто-то из биологов осадил его, заметив, что здесь не камбуз. После этого Либун на время прикусил язык и лишь молча наблюдал, как, руководимая людьми, ловко стыкуется друг с другом гирлянда биоманипуляторов.