Когда храмовник мэтр Нораб ушел, унося злополучный труд по касотской теократии, мастер Герман запер лавку и позвал сына. Лионель явился и встал, покаянно повесив черноволосую голову.

— А теперь объясни, почему ты ослушался, — сурово велел мастер Герман.

Лионель тяжело вздохнул и поднял на него глаза.

— Сам не знаю, как так получилось, папа. Я только мельком заглянул в книгу, краем глаза, и уже не мог оторваться…

— Ты не мог оторваться от политического трактата? Что ты вообще мог понять в этой книге?!

— Но это же очень интересно, папа.

— Интересно?!

Ну что ты будешь с ним делать? — спросил себя мастер Герман. Десятилетнему мальчишке интересно, видите ли, читать политическое сочинение. Что творится с нашими детьми? Куда катится мир?

— Я должен наказать тебя, Лионель.

— За то, что я читал книгу? — чуть удивленно спросил Лионель.

— Нет, — возразил мастер Герман и достал из угла розги. — За то, что ты читал вместо того, чтобы выполнить мое поручение. Читай, пожалуйста, по вечерам, сколько тебе угодно. Но не тогда, когда нужно работать. У нас в лавке бывают важные господа, вельможи и храмовники, и мы не должны вызывать их недовольство. Мы не можем терять покупателей, иначе нам не на что будет жить. Ты понимаешь меня, Лионель?

— Понимаю, — ответил Лионель и снова повесил голову. — Я слишком увлекся.

— Вот именно. Нужно больше думать о деле, Лионель, а не витать мыслями в облаках. Иди сюда…

Ужинал Лионель стоя. Госпожа Ромили заметила это и с беспокойством спросила, что случилось. Лионель улыбнулся беззаботно и весело ответил, что хочет поскорее подрасти.

Последующая за вечером экзекуции ночь оказалась для мастера Германа бессонной.