Жена давно уже спала, а он все ворочался с боку на бок, и никак не мог придумать, что же ему делать с непутевым сыном. Ясно было, что наказание ничего не даст. Уж характер-то своего сына он хорошо изучил. Через день, когда новая книга привлечет его внимание, он позабудет о наказании и снова с головой уйдет в чтение. И так будет повторяться снова и снова. И что с этим можно поделать? Пороть сына каждый раз, чтобы розгами выбить страсть к чтению? Но мастер Герман сам обучил сына грамоте и объяснил, какое богатство скрывается в книгах. Богатство, которое влечет в книжную лавку на Тополиной улице таких разных людей.

Беспрестанно ворочаясь и вздыхая, мастер Герман так ничего и не придумал. А добился только, что проснулась жена.

— Чего тебе не спится? — сердитым и сонным голосом проворчала она. — Что ты скачешь?

— Думаю, к какому делу нашего Лионеля приставить, — пожаловался мастер Герман. — Не знаю, что лучше будет.

— О, Двенадцать! — вздохнула Ромили. — Нашел тоже время! Ночь на дворе! Спи! — она снова опустила голову на подушку и закрыла глаза.

Но мастеру Герману по-прежнему было не до сна. При упоминании Двенадцати неясная еще мысль закралась ему в голову. Сначала она ему не очень понравилась. Но чем больше он над ней думал, тем больше утверждался во мнении, что это единственно верное решение. Если уж Лионель так любит читать, пусть получит хорошее образование, станет ученым человеком. Глядишь, и поднимется в жизни выше, чем его дед и отец, оба торговцы. В храме уж наверное сумеют оценить по достоинству и развить его живой и быстрый ум.

К утру решение окончательно созрело. За завтраком мастер Герман сообщил супруге, что решил отдать сына на обучение в храм Гесинды. Сообщил как о чем-то незначительном, намазывая маслом ломоть хлеба. Но известие так поразило ее, что она едва не выпустила из рук кувшин с молоком.

— В храм Гесинды? — переспросила она со священным ужасом. — Отдать Лионеля долгополым храмовникам, чтобы они научили его колдовским наукам? Чтобы он навсегда остался во власти Богини? Ты думаешь, что говоришь?