— Еще, еще!

— Обойдетесь. Давайте, тащите сюда башмак.

— Фигушки!

Да, в них еще явно не начали вбивать розгами послушание. И почтительного трепета по отношению к Лионелю, как к старшему, не испытывали. Да и с чего бы? Балахон на нем точно такой же как на них, ученический. А что ему подвластны магические силы… так мало ли! может, лет через пять они станут магами еще получше, чем он.

— Безымянный на ваши головы! — проворчал Лионель, натягивая башмак. Неловко поднялся и, придерживая длинный подол балахона, на одной ноге попрыгал в дальний угол двора, где сиротливо валялся в пыли второй ботинок. Вырос он в городе, и босиком ходить не привык. Но на половине пути ему в голову пришла мысль получше. Он остановился посреди двора, поджав одну ногу, скрестил пальцы в сложном жесте и пробормотал соответствующую формулу. Башмак взмыл в воздух и неспешно, величаво поплыл к владельцу.

— Ух ты, здорово! — с завистью сказал один из мальчишек.

— Сила! — согласился второй.

— Вот так-то, — удовлетворенно сказал Лионель, принимая башмак из воздуха.

Вообще-то, до посвящения пользоваться магией в личных целях строго воспрещалось. Но не было в храме ни одного ученика, который хоть раз не нарушил бы запрет. Слишком уж велик был соблазн, хотя и за ослушание карали строго.

С учениками, даже с самыми маленькими, не нежничали. Едва переступив порог, взыскующий мудрости Гесинды подвергался испытанию.

Впервые маленький Лионель вошел в обитель Богини, держась за руку отца. Его сразу поразил свет, который наполнял алтарную залу и лился, казалось, отовсюду. Со стены над алтарем на входящих смотрело женское лицо неземной красоты. Лионель встретился взглядом с огромными сияющими глазами и застыл на месте. Горло сжало от восторга. Отец стоял рядом и тоже глядел на фреску, подняв голову. И молчал, как будто позабыл, зачем пришел.

— Какая красивая… — прошептал Лионель, справившись со сдавившей горло спазмой.