Человек, открывший ворота, тут же куда-то испарился. Оба джипа встали рядышком на площадке почти у самого входа. В окнах первого этажа со стороны фасада – они были расположены высоко, выше человеческого роста – мерцал голубоватый свет. «Собак здесь не держат, – подумал Мокрушин, – иначе какой-нибудь полкан уже среагировал бы на появление припозднившихся гостей». Он захватил с заднего сиденья букет роз, купленный им, вопреки предупреждению Ларисы, по дороге, запер джип, демонстративно щелкнул брелоком, активировав «охранку», затем поднялся вслед за Артемом на крыльцо. Тот уже достал было из кармана связку ключей, но воспользоваться ими не успел – дверь открыла сама Венглинская.
– Здравствуй, Влад, – сказала она своим приятным, грудным голосом. – Спасибо, что отозвался на мою просьбу. Минутку, дорогой… – Она посмотрела на помощника: – Артем, в твоем распоряжении гостевой домик. Ну все, by…
Лариса заперла дверь и тут же – в коридоре – приникла всем телом к Мокрушину. Ее левая рука, скользнув под расстегнутый летний пиджак светлой расцветки, сначала легла ему на грудь, но, соприкоснувшись с подмышечной кобурой (ради свидания он сменил кобуру с «эксклюзивным» двадцатизарядным «глоком» на более компактную с «ПСМ»), переместилась на мужскую талию. Правая обхватила его гладко выбритый затылок. Венглинская встала на цыпочки; как бы играючись или примериваясь, она сначала коснулась влажными горячими губами его щеки, потом прикусила мочку уха, затем плотно, жадно приникла к его губам, протиснула язычок… И все это без стеснения, искренне, как это бывает среди влюбленных людей…