Одета она была даже не то что по-домашнему, но так, словно собралась на пляж или, к примеру, принять ванну: в один лишь короткий, до середины бедра, халат из черного блестящего шелка, небрежно запахнутый на груди. К тому же была босиком. Загорелая, с короткими, цвета крыла ворона, волосами и белоснежной улыбкой, она выглядела сейчас лет на двадцать семь, не старше. Или, если угодно, на те деньги и усилия, которые были потрачены на красоту и цветущий внешний вид.

– Милый, я так соскучилась по тебе. – Лариса помогла ему снять пиджак (после чего он сам отцепил кобуру с «ПСМ» – замотал в ремни и положил на журнальный столик). – Наконец-то вижу нормального мужика! А то одни уроды вокруг… не мужики, а «простигосподи» в дорогих костюмах.

Последовал еще один проникающий поцелуй. Рейндж, пользуясь случаем, запустил руку под атласный халатик. Уверенно, по-хозяйски – но не грубо – обмял тугую прохладную грудь, затем скользнул ниже, к ягодицам, почти не прикрытым узенькими «стрингами»…

«Только не надо мне парить мозги, что ты примчалась из Лондона именно за э т и м… – подумал он про себя. – Но хороша, чертовка… до чего же лакомый кусочек…»

– Минутку, дорогой! – Она ловко выскользнула из мужских объятий, успев слегка царапнуть его по спине своими острыми коготками (он был уже без сорочки, с голым торсом). – Сейчас… все будет в лучшем виде… Налей-ка нам вина! Мне красного, «ротшильдского», себе по желанию… А я пока проверю, набралась ли вода.

Венглинская показала ему жестом на барную стойку, смонтированную в другом конце просторной гостиной, а сама проследовала – через коридорчик – в ванную комнату, откуда доносился легкий шум водяных струй. Рейндж неспешно откупорил бутылку вина, механически понюхал пробку… Затем, усмехнувшись собственным опасливым мыслям, разлил вино по фужерам; выковырял из пачки «мальборину», пододвинул пепельницу, закурил.