– Доктора Севрина отпустят, как только мы убедимся, что это не опасно с медицинской точки зрения.

– Герберт, Герберт, Герберт, Герберт…

Не обращая на них внимания, Кирк большими шагами направился к лифту, переступая через лежащие тела; рядом шел Сулу. За ними последовал Чехов. Когда он проходил мимо Ирины, она соблазнительно откинулась на спину.

– Не оставайся с Гербертом. Будь с нами. Ты станешь счастливее. Иди к нам, Павел.

– Сомкнись с нами, Павел, – сказал Адам.

– Будь с нами.

– Сомкнись с нами, Павел. Сомкнись с нами, Павел. Адам коснулся струн своего инструмента и запел:

К счастью, тут открылись двери лифта, и Кирк, Сулу и Чехов спаслись бегством.

На мостике все шло как обычно: Спок был за старшего, и вообще там сейчас был ну прямо тихий приют. Чехов и Сулу прошли к своим постам. Но прежде чем уселся Кирк, включился сигнал переговорного устройства.

– Инженерная служба – мостику, – прозвучал голос Скотта.

– Здесь Кирк.

– Капитан, я только что был вынужден выгнать отсюда одну из этих… как их бишь там… босоногих. Она вошла, наглая, как… и попыталась подстрекать моих людей к недовольству.

– Ладно, Скотти, – он выключил интерком и повернулся к Споку; его раздражение наконец-то начало прорываться наружу. – Мистер Спок, я, видимо, не способен общаться с этими людьми. Как вы думаете, вы сможете убедить их вести себя в рамках дозволенного?

– Приложу все усилия, сэр.

– Если бы все это не делалось ради сына посла, они давно уже были бы в карцере.

– Разумеется, сэр.

Спок вышел.

Он обнаружил Севрина в изоляторе. Тот сидел, скрестив ноги в позе, похожей на йоговскую, всем своим видом выражая холодную враждебность. Снаружи, в коридоре, стоял одинокий охранник. Спок находился по другую сторону изолирующего экрана.