– Это возмутительно, – сказал Севрин. – Со мной все в порядке. Вы меня не изолируете, вы меня в тюрьму сажаете. Изобретаете преступление, признаете меня виновным, приговариваете меня…

– Не хотите ли сами произвести анализы, доктор? – Ответа не было. – Вы знали, что вы – носитель, еще до того, как пустились в дорогу, не так ли?

– Нет!

– Тогда почему вы воевали против этого обследования?

– Это было посягательство на права личности…

– Ой, не говорите так красиво.

– Изолируйте его, – сказал Кирк.

– Будь готов к протестам его друзей. Они горластые…

– Готов, готов.

В коридоре все так же было полно народу; четверо спасенных с "Авроры" (недоставало одной из девушек) сидели или лежали, развалясь, на палубе; меж ними стояли Сулу, Чехов и еще несколько членов экипажа. Демонстранты опять скандировали, но на этот раз – каждый свое:

– Даешь Эдем!

– Свободу Тому Севрину!

– Джеймс Кирк – недоумок!

– Маккой – коновал!

Сулу разговаривал с одной из девиц в промежутках между лозунгами. Он выглядел смущенным, но зачарованным. Поэтому никто и не заметил, как вышел Кирк.

– Ты им не принадлежишь, – говорила Сулу девица. – Ты знаешь, чего мы хотим. Да ты и сам того же хочешь. Будь с нами!

– Откуда ты знаешь, чего я хочу, Мэвиг?

– Ты молод. У тебя молодые мысли, брат. Протянув правую руку, она дала ему яйцо.

– Мистер Сулу, – раздался резкий голос Кирка. Сулу вздрогнул, на мгновение застыл от смущения, а потом поспешно вернул Мэвиг яйцо.

– Объяснитесь, мистер Сулу.

– Тут нечего объяснять, сэр.

Кирк обернулся к остальным протестующим, которые, увидев его, зашумели еще громче.