Какое-то мгновение они молча смотрели друг на друга. Воин нахмурился.

Хотя уничтожая себе подобных, это племя и не испытывало сильных угрызений совести, но советы посторонних по этому поводу они воспринимали без восторга. Хонакура решил еще немного приподнять завесу.

— Воины высоких рангов редко посещают храм, — сказал он. — За последние два года я не видел ни одного. Однако любопытно вот что. До меня доходили слухи о нескольких воинах, которые приезжали в Ханн. Один из них был седьмого ранга, еще несколько — шестого, и целью их, как они сами утверждали, было…

— Что? — Воин сжал кулаки.

— Ничего, ничего! — быстро заговорил Хонакура. — Всего лишь слухи. Говорили, что эти воины хотели занять переправу и ту длинную аллею. Может быть, они потом раздумали. Кто-то из них добрался даже до постоялого двора, где обычно останавливаются паломники, но ему не повезло — он отведал там гнилого мяса. Так что никого, кроме вас, светлейший, и тем сильнее наша радость.

Сильные мускулы не всегда свидетельствуют о слабом уме — молодой человек все понял. Краска ярости проступила у него на щеках.

Он посмотрел вокруг, окинул взглядом грандиозное здание храма и огромный двор внизу; к которому примыкал усыпанный галькой берег тихой заводи, потом пенные волны Реки, текущей из ущелья, и окутанное туманом великолепие Судилища. Потом он повернул голову и оглядел старый парк, где среди деревьев стояли дома верховных служителей. Один из них, несомненно, подошел бы для жилища правителя.

— Служить при Ее храме — большая честь, — сказал он.

— Сейчас эта служба вознаграждается более щедро, чем раньше, — с готовностью отозвался Хонакура.

На суровом лице воина появилась угроза.

— Я думаю, здесь можно раздобыть меч?