Пуля Валентайна ударила в грязь в одном футе от ее уха, взметнув мелкие камешки ей в лицо. Девушка моментально вскочила и побежала, а он припустил за ней, оставив позади в темноте трех хохочущих Волков.

В хвосте колонны их встретил Сэмюэлс.

— Господи, сержант, он пытался убить меня, — сказала Уинслоу, рассказывая о произошедшем. Сержант пнул ее в костлявый зад.

— Учти это в следующий раз, Уинслоу. Валентайн! — рявкнул он, со всей силы ударив кулаком о ладонь.

Они дождались, пока все прошли мимо.

— Никогда не стреляй, только в крайнем случае, когда пистолет — это последнее, что у тебя есть против врага. Не потому, что я об этой облажавшейся девке беспокоюсь, а потому, что у грогов слух, как у летучих мышей. Ты меня понял?

— Простите, сержант. Я только подумал, что смогу заставить ее встать. Она сказала, у нее ноги свело.

— В другой раз пинай их в зад, а если не поможет, зови меня.

— Я думал, что согласно вашему приказу я отвечаю за то, чтобы они шли, сэр.

Сержант Сэмюэлс задумался, а затем вернулся к старому, проверенному способу:

— Заткнись, умник. Я тебе не разрешал палить, в кого попало. Давай обратно в колонну. Смотри, чтобы шевелились.

Поравнявшись с арьергардом, Финнер переговорил с сержантом, и Сэмюэлс вернулся в начало колонны.

— Эй, Валентайн, — окликнул его Финнер, подбежав ближе. — Не переживай. Ты пытался сам заставить ее встать, в то время как другой сразу же обратился бы к нам. Не позволяй деду распекать тебя из-за одного выстрела. Когда выстрел один, издалека трудно распознать, откуда он. Да к тому же эта штука не так уж громко стреляет.

— Что он сказал?

— Сказал, чтобы я поменьше думал. Это для парней вроде меня опасно. И кое-что про мою мать прибавил.

Облако в форме гигантской улитки с невероятно огромной ракушкой начало наползать на луну.

— Все равно, я думаю, он за тебя пулю примет, Джесс.

— Да уж точно.