Вдруг он понял, что идет в конец зала, и свернул направо, к большой металлической двери, за которой был выход. Сквозь дымку, окутывавшую второй отсек, и марево вокруг раскаленной плавильной трубы виднелся южный люк осевой шахты. Олми вытер мокрые глаза тыльной стороной ладони.

Плавильная труба в двух третях расстояния до люка была опоясана ярким кольцом аварийных маяков.

Олми продолжал дрожать, и это его злило. Он однажды уже умирал, но новое тело все равно боялось смерти.

А в самой глубине души - и это его злило еще больше - остался клочок старой верности. Верности народу, верности кораблю, что открывает врата бесконечного Пути. Верности женщине, решившей, что быть с ним рядом слишком больно. «Нейя!» - простонал Олми. Может быть, она ошиблась. Может быть, копия не имела полного доступа к информации, может быть, все не так уж плохо, как казалось.

Да нет, все очень и очень плохо. Никогда еще на его памяти «Пушинку» так не трясло.

Вместе с толпой растерянных, встревоженных горожан Олми побежал к рельсовой станции, что находилась в трех кварталах. Выходы к лифтам северного люка были перекрыты - временно запретили переходить из отсека в отсек. Информации не поступало.

Олми показал охраннице возле люка идентификационные значки у себя на запястье, та торопливо сканировала их, переслала своему начальству и, получив разрешение, пропустила его в лифт. Олми быстро поднялся к шахте.

Здесь, согласно приказу из Управления председательствующего министра, ждали правительственного корабля. Олми расспрашивал солдат и охранников, но никто ничего не знал. Официальных объявлений ни по одной из гражданских сетей до сих пор не было. На корабле, похожем на наконечник стрелы, Олми и еще пятеро сотрудников пересекли четыре следующих отсека, выходя из атмосферы в вакуум и протискиваясь сквозь люки в разделяющих отсеки огромных вогнутых стенах. Следов повреждений ни в одном из отсеков заметно не было.