Вот этим острым глазом и углядел старшина впереди комочек тряпья и светлую детскую головку.

На миг показалось старшине - внук! Даже дух захватило: внук? Но подкатил поближе, ясно стало: нет, другой. И хвала Ашшуру! Днем призрак увидеть - к большой беде.

А хороший такой мальчишечка: мордочка круглая, грязная, веселая. Увидел фургоны, лошадей цирковых, красногривых с зелеными султанами, вскочил, рукой замахал. Обрадовался.

В иное время Тарто проехал бы мимо. Мало ли бродяжек-сирот странствует по эгеринским дорогам, таких маленьких и невзрачных, что даже работорговец погнушается. Но тут не выдержал. Ёкнуло сердце, и натянул старшина вожжи:

- Тпрру, родимые, СТОЙ!

Возница второго фургона Налус, старший сын и правая рука, тоже придержал свою пару, крикнул:

- Чего там, батя?

Не видно ведь за широкобоким фургоном.

Не ответив, Тарто соскочил на землю и зашагал к малышу.

Тот стоял, улыбался по-прежнему, только рукой махать перестал. Этакая кроха, а не испугался ничуть одноглазого дядьки.

Тарто подошел вплотную, присел на корточки.

- Ну, - сказал он, - привет!

- Привет! - охотно отозвался кроха.

Одежка на нем рваная, грязная, как собачья подстилка. А глаза огромные, серые с синевой, и ямочки на щеках.

- Меня зовут дедушка Тарто, - сказал старшина. - А тебя?

- Фаргал!

- Красивое имя. А ты откуда взялся, Фаргал?

Малыш передернул плечиками:

- Не знаю, - ответил очень серьезно.

- Есть хочешь?

- Угу.

- Ну пойдем.

Старшина, хрустнув коленями, встал и пошел к фургону. Малыш засеменил следом. Тарто подхватил его, забросил наверх, прямо в руки выглянувшей рабыни-карнагрийки.

- Накорми, - велел старшина. - Теперь он наш.

- Батя, ну чего стали? - снова крикнул Налус.