Рощи и сады сменились полями. Жар поднимался вверх от раскаленной солнцем дороги. Тарто достал из-под скамьи флягу с родниковой водой, отхлебнул и передал Фаргалу.
Выносливые лошадки бежали ровно, потряхивая красными гривами.
Дорога потекла вниз, и вскоре впереди блеснула Лерь, большая река, впадающая в Карн. Фургоны подкатили к деревянному мосту и остановились.
Бородатый толстый стражник с серебряным значком десятника вразвалочку двинулся к цирковым. Копье и щит его остались в караулке - пришельцев он не опасался.
- Здорово, одноглазый! - сказал десятник, хлопнув старшину по колену. - Все бродяжничаешь?
- А ты все жиреешь, Пурш! - Тарто соскочил на землю и развязал кошель. - Сколько, две медяшки?
- Три. Владыка в прошлом месяце поднял мостовую пошлину.
- Угу. А мост вот-вот развалится!
- Типун тебе на язык! Представление давать будете?
- А как же!
- Это хорошо. А то тут от скуки сдохнешь.
- Так шел бы на границу. Слыхал я: Самери опять войну затевает?
- И опять по сусалам получит.
Тарто хмыкнул с сомнением
- Получит, получит! - заверил стражник. - Только без меня. Мне и тут неплохо.
Ссыпав монеты в карман, десятник зашагал к караулке, а старшина взобрался на прежнее место и щелкнул языком. Лошади тронули, и фургон въехал на мост.
Остановились, как обычно, на рыночной площади. Никто не возражал: цирк, ясное дело. Десяток местных шалопаев собрались вокруг, глазели, как цирковые разгружают фургоны, обмениваясь ленивыми репликами.
- Эй, чернявый, ну-ка, пособи! - бросил самому болтливому Большой.
Тот, польщенный, что этакий верзила попросил помощи, немедленно подставил костлявое плечо. Спустя совсем короткое время десятка два молодых приреченцев трудились не покладая рук, а Большой, бывший десятник, которому командовать - привычное дело, только покрикивал.
Когда разгрузились, сняли верха фургонов и сдвинули их так, что образовался приличных размеров помост. Его обнесли канатами, еще один канат натянули высоко над землей, между позорным столбом и виселицей, установили расписные щиты. Всё, можно обедать. Добровольным помощникам Тарто выделил по кружке эля и велел приходить к вечеру да родню с собой прихватить.