А потом пришло время ужина. По обычаю первое блюдо полагается поглощать в молчании, но Питер решил, что если он пренебрежет обычаем, никто его не осудит.

— Роджер, — сказал он. — Говорят, где-то неподалеку от твоего загона есть место, которое орки называют плохим. Так и говорят — Плохое Место.

— Есть такое, — кивнул Роджер. — Ну, то есть, сам я там не бывал, и вообще это не так уж и неподалеку. Если в субботу выйти — два дня пути, если в среду — можно за день успеть, если сильно торопиться. Но мои орки туда не ездят, нечего там делать. Там воды нет, кроме подземной, трава чахлая, даже коровы не жрут. Под пастбище не годится.

— Сегодня понедельник, — сказал Питер. — Если мы выйдем завтра… ну, не прямо на рассвете, а, скажем, через час…

— То в среду до полудня будете на месте, — подхватил Роджер. — Если позволит ваше преосвященство, я велю кликнуть моего лучшего разведчика, он точнее расскажет. Он там много раз бывал.

— Кликни, — сказал Питер. — А пока он не пришел, расскажи мне про Плохое Место все, что знаешь сам.

— Даже не знаю, что рассказывать, святой отец, — растерялся Роджер. — Ну, место, ну, плохое, орки там пропадают. Вообще, про Плохое Место много рассказывают, но почти все — по-моему, сказки. Помнится, один полубосс рассказывал, что какой-то разведчик туда вошел, и тогда… нет, ну это же бред явный, даже стыдно такое вашему преосвященству пересказывать!

— В пересказе чужой неправды нет стыда, — сказал Питер. — Стыд есть, например, в том, что во всем загоне нет ни одного острого ножа. Так что рассказывай.

— Как будет угодно, святой отец, — пробормотал Роджер. — Короче, примерно так. Разверзлась земля, и проклюнулось семя, и вырос колос, и было в том колосе… сколько-то зерен, не помню, сколько… Но это важное число, оно потом дальше используется…