Водитель представился Геной, тряхнул волосами, стянутыми в конский хвостик, и уверенно повел машину в потоке автомобилей. Я искоса поглядывала на худощавого парня и не переставала удивляться грамотным, даже изысканным оборотам его речи.

Водитель следил за дорогой и одновременно проводил краткую политинформацию о доме, где мне предстоит служить, вообще и его обитателях в частности.

Дом-усадьба до перестройки прозябал в фабричных профилакториях, пока не рухнула крыша, не обвалились кое-где стены и не осели полы по всему первому этажу. Придя в негодность, строение слегка заросло и имело вид жалкий и одновременно внушительный.

Бурмистров-старший щедро раздал взятки, надавил на неберущих и выкупил у безработной фабрики профилакторий вместе с пристройками и огромным парком.

По словом шофера, здравницу легче было снести, чем реставрировать. Но Максим Филиппович, плененный дворянским прошлым усадьбы, колоннами и облезлыми львами у парадного крыльца, решил вить там фамильное гнездо. Уродцев из красного кирпича вокруг Москвы понастроили достаточно, и обладатели подобных белокаменных чудес выделялись на их фоне, как бисер среди апельсинов.

Дом поражал воображение. Огромный осколок прошлого, окруженный вековыми деревьями, он сверкал зеркальными окнами, мстительно слепя глаза. Проклятый бриллиант из восточных сказок.

— Раньше парк вплотную подходил к дому, — осторожно ведя машину по дорожке, объяснял Геннадий, — но Дмитрий Максимович приказал вырубить деревья и создать вокруг дома полосу отчуждения. Фортификатор, блин.

«Занятный все-таки шофер у Бурмистровых», — шестой раз за дорогу подумала я.

— Боялся грабителей?

— И их тоже. Раньше по всему периметру дома были установлены телекамеры, теперь их нет.

— Почему?

Гена только хмыкнул.

Позже из сплетен прислуги я узнала — у Дмитрия Максимовича была оригинальная фобия. Хозяин дома ненавидел камеры слежения, но по соображениям безопасности вынужденно с ними мирился в ограниченных количествах. Самый острый приступ фобии произошел чуть более года назад. За ничтожную провинность Дмитрий Максимович уволил охранника. Телекамерная непереносимость распространялась и на них.