- Он только выполнял приказы своего короля, а потом изменил ему, поддавшись на мои уговоры, поверив моим обещаниям.

- Ты была в отчаянном положении, - продолжал убеждать ее Кевин. Тебе не в чем упрекнуть себя.

- Так то оно так, но с другой стороны... Я ведь собиралась отдаться ему, правда! Я думала, что мне это будет раз плюнуть, ведь я... - Тут она осеклась и покраснела. - В общем, я поступила как нахальная шлюха, которая, получив деньги вперед, не захотела их отрабатывать.

- М-да, - сказал Кевин. - Странный у тебя взгляд на вещи.

- Какой уж есть... - Дейрдра на минуту задумалась, затем, казалось бы, без всякой связи с предыдущим произнесла: - При дворе ты встретишься с неким Браном Эриксоном, бароном Ховелом...

- Кто он такой?

- Очень опасный человек. Чрезвычайно опасный.

Когда под радостные восклицания толпы, громогласные здравицы герольдов и беспорядочные завывания труб корабль пришвартовался к причалу в димилиокском порту, на его борт в сопровождении свиты празднично разодетых дворян взошли два молодых человека.

Старший из них, лет двадцати семи, был высокий голубоглазый брюнет крепкого телосложения, с ястребиным носом, чересчур тонкими губами и непропорционально маленьким безвольным ртом. В его манерах проглядывалась скорее надменность, чем подлинная властность, а взгляд выдавал в нем серую посредственность, тщательно (и тщетно) скрываемую под маской высокомерия и неуместной горделивости. Одет он был не так броско, как окружавшие его дворяне, но эта кажущаяся скромность не обманула Кевина. Платье вельможи было пошито из лучших сортов бархата и шелка, манжеты и воротник были украшены тончайшими кружевами, а шпага на шитой серебром перевязи стоила, пожалуй, больше, чем оружие всех его приближенных вместе взятых.

Младший, юноша лет двадцати со светло-каштановыми волосами, был одет просто скромно. Его лицо, не имея сколь-нибудь значительных изъянов, в целом было некрасивым, хоть и не отталкивающим.