— Они ставили на меня?

— Конечно! Не на Рата же!

— А ты?

— Я? Откуда деньги у рабыни? Да и зачем они мне? Я чищу котлы, варю похлебку… а потом сплю с кем захочу.

Одинцов почесал в затылке. Смутные воспоминания бродили под черепом — о сфере интимных услуг в Тегеране и Гамбурге, о темнокожих девушках Анголы и тоненьких хрупких вьетнамках. Те, кто был живым товаром, без денег ничего не предлагали, нигде и никогда. Но здесь, похоже, рабский статус не влиял на отношения полов. Отработал, значит, свое у котла и спи с кем хочешь. Только не с пузатым мерзавцем Ратом.

Зия устроила голову у него на плече.

— Скучно, — вздохнула она. — Плаваем по Ксидумену туда-сюда, возим снаряжение да прожорливых ратников Береговой Охраны… Тоска!

— Зато тепло, — промолвил Одинцов. — По-моему, этот Ксидумен очень приятный водоем.

— Скажешь тоже, водоем! Море! На тысячи тысяч локтей!

— И где ты бывала?

— Всюду, от Джейда до Стамо. В городах, конечно, веселее, можно заглянуть в таверну или в храм, а в море развлечений нет, кроме котлов и похлебки. Если бы не ты… — Девушка опять вздохнула. — Но дней осталось так мало! Скоро хайритский берег… погрузим этих дикарей-наемников, и обратно в Айден.

Айден, Джейд и Стамо, Ксидумен, повторял про себя Одинцов. Еще хайритский берег… Не вспоминались ему такие города и страны, как, впрочем, и стагарты, огромные плоты, пересекающие моря под парусами. Что до наемников, то их на Земле тоже хватало, но перевозили их большей частью на самолетах.

— Вернемся в Айден, в Тагру, и ты уйдешь воевать с ксамитами в южные земли, — печально сказала девушка. — Уйдешь и забудешь про Зию…