Одинцов снова взглянул на галерею, но Шахова там уже не оказалось. «Проверка?..» — мелькнула мысль. Так ли, иначе, визит непонятный; обычно начальник его вниманием не баловал, хотя в неофициальной обстановке были они на «ты» и звали друг друга по-прежнему, Борисыч и Один. Но никаких проверок Шахов ему не устраивал, зная, что старый конь борозды не испортит. Одинцов и в самом деле был опытнее всех инструкторов и порядком старше, хотя исполнилось ему всего лишь сорок семь. Для кого-то — возраст расцвета и зрелости, а для него — прозябания и грядущих недугов. Не зря считают на войне год за два… А повоевать ему пришлось немало.
* * *Шахов, возвращаясь в свой кабинет, думал о том же. Вернее, взвешивал опыт и годы своего сослуживца Георгия Леонидовича Одинцова, 1953 года рождения, полковника в отставке, кавалера ордена Славы, ордена Красного Знамени, медалей «За отвагу», «За боевые заслуги», а также десятка наград происхождения зарубежного, полученных на всех континентах Земли за исключением Австралии. И конечно, Антарктиды, где в минувший век боевые действия не велись из-за глобального оледенения. Опыт впечатлял, ибо на долю Одинцова выпало всякое; в ранге военного советника водил он в сражение полки и партизанские отряды, командовал диверсионными группами, владел любым оружием от ножа и лука до снайперской винтовки и отличался поразительной живучестью — факт, проверенный в Афганистане, Иране, Сомали и прочих Босниях и Анголах, включая Никарагуа.