Возбуждение, восторг — я даже не знаю, как это описать, но мне хотелось сражаться, хотелось наносить удары, обманывать противника. Хотелось победить. Когда он охладил мой пыл ловким ударом, мне было больно, но только больно — и все. Как в детстве, когда споткнешься и упадешь. Я ничего не боялась и ни о чем не беспокоилась. И потом, в боях мне, конечно, бывало страшно, особенно в первый год, но это чувство находилось где-то внутри меня, глубоко-глубоко, и стоило начаться сражению, как боевой пыл гасил во мне любое проявление страха. Это чувство никогда не подводило меня, даже в худшие моменты, когда мы попадали в засаду или когда мы с Месенионом противостояли злому чародею. Я порой уже прощалась с жизнью, но это никак не мешало мне продолжать драться. Наоборот, это лишь подстегивало меня. Да мы там все такие были. Те, кто боялся ран, увечий или смерти, ушли из нашей роты. Опасность была составной частью нашей жизни. Некоторым настолько нравилось состояние, которое возникает в бою, что они искали любого повода, лишь бы устроить драку даже среди своих. От бесконечных поножовщин в казарме таких удерживали только строгие правила. Однажды я оказалась в самом центре такой заварухи, и это стало для меня хорошим уроком. С тех пор я зарубила себе на носу: никаких скандалов и драк со своими. Для боя должны быть веские причины.

Тут Пакс снова замолчала, поймав себя на том, как участилось ее дыхание. В горле у нее пересохло. Киакдан заметил это, принес кувшин с водой и наполнил две кружки. Пакс залпом осушила свою.

— В Фин-Пенире все было как во сне — в прекрасном, счастливом сне. О такой жизни я мечтала, когда была маленькой. Рыцари, паладины, торжественные гимны, музыка.

Каждый день тренировки с лучшими воинами Восьми Королевств. Тут не было ничего из того, что тревожило и не давало мне покоя там, на юге. Нам предстояло сражаться только против зла, против настоящего зла. А еще я там встретилась с настоящими эльфами, гномами, научилась как следует обращаться с оружием.