— Ну а теперь?
— Это были счастливейшие дни в моей жизни. Господин Оукхеллоу, вам это покажется смешным и глупым, но для меня сомнений нет: ведь сбылись самые сокровенные мечты дочери пастуха, которая день и ночь грезила о том, как она будет сражаться волшебным мечом против чудовищ; мечты девчонки, сбежавшей из дому, чтобы вступить в наемную роту; мечты солдата, провоевавшего несколько сезонов. Может быть, там, в Фин-Пенире, не все до конца понимали, что они для меня значат, но это было неважно. Я пыталась научиться всему, чему могла, чтобы стать по-настоящему полезной им всем. И там — там, где все служили делу чести и защите чести силой оружия, — там я была счастлива.
— Разве я сказал, что нахожу это глупым? — удивленно вскинул брови киакдан. — Такую мечту трудно воплотить в жизнь, но это вовсе не глупость. Лучше скажи: что в тебе изменилось после того, как Верховный Маршал сделала все что могла для твоего исцеления?
— Счастье и смысл ушли. Вот и все. То самое чувство, которое наполняло меня, когда я сражалась, — оно ушло, оставив после себя пустоту. Словно земля вдруг ушла у меня из-под ног, и я осталась без опоры. У меня не хватило ни навыка, ни сил, ни мужества, чтобы закрыть эту брешь. Нет, поначалу я думала, что все пройдет само собой. Я пыталась что-то сделать. Через некоторое время я стала лучше двигаться, более или менее управляться с мечом, но стоило мне выйти на поединок, пусть даже с условным противником, как пустота начинала охватывать меня со всех сторон. Я будто зависала на краю пропасти, которая все расширялась, расширялась и грозила поглотить меня навсегда. В общем, с тех пор и по сей день, стоит мне увидеть перед собой что-либо пугающее — а страх на меня наводит теперь что угодно и кто угодно, — и я ничего не могу с собой поделать.