— Понятно.

— А теперь ты боишься узнать, что же потребуется для того, чтобы я смог излечить тебя, — глядя ей в глаза, сказал киакдан.

— Да. Дело в том, что я… однажды мне уже пришлось пройти через это, и мне сказали, что все дело во мне, в моей Душе, что зло проникло в нее и поселилось там и что пришло время выкорчевать его с корнем. И вот теперь вы…

— Ну-ну, успокойся. Я, по крайней мере, смогу тебе показать, что собираюсь сделать. Вот посмотри на этот рубец У тебя на руке — тот, который так болел в тот вечер.

Пакс быстро закатала рукав и увидела, что рубец, который сильно распух на следующее после лечения утро, превратился в тонкую розовую полоску. Нажав на него пальцем, она обнаружила, что и жгучая боль куда-то пропала.

— Он что, действительно затянется и заживет?

— Да, через несколько дней он станет бледным, как твои старые шрамы. Применять более сильнодействующие и быстрые методы после того, что с тобой сделали, я не решился.

— А остальные шрамы?

— Разве ты не помнишь, как больно тебе было, когда я лечил этот? Едва ли не так же больно, как когда тебе нанесли эту рану. Вспомнила?

Пакс кивнула.

— А шрамов таких у тебя по всему телу хватает. Попытаться исцелить их все сразу было бы слишком рискованно. Нет, можно было бы тебя усыпить и лечить во сне, но тут возникает вопрос о твоем разуме. Если в твоей душе по-прежнему сохранилось желание умереть, я бы мог не заметить и упустить тебя, пока занимался лечением. Уследить и за телом, и за душой одновременно мне не под силу. Поэтому, прежде чем приступить к решающему этапу исцеления, я предпочел бы заручиться поддержкой не только твоего тела, но и твоего разума. Может быть, мне следовало призвать на помощь другого киакдана, или колдунов-эльфов, или того же маршала Кедфера, но пока я не понял, в чем причина твоих страданий, я не считал себя вправе поступить так.