Вот и сейчас, ощутив руку сестры в своей, обе вздохнули и стали как-то спокойнее. Они смотрели друг на друга так, будто вели никому больше неслышный диалог. Именно так они и въехали в замок.

Надо сказать, семья барона восприняли появление знахарки и ее дочерей без особого энтузиазма. Особенно это не понравилось падре Ансельмо, но он лишь пробурчал:

— Позволять лечить себя какой-то ведунье — это недостойно настоящего христианина! Ибо все в руках Господа нашего!

Себастьян стал было ему поддакивать, но тут заговорила баронесса, да так, что у всех сразу отпала охота возражать. Цыкнув, она, обычно такая кроткая, сказала, как отрезала:

— Все наши надежды только на Фриду! Если кто и сможет помочь, так это она. Лучше ее нет никого на многие лье! Если бы не Фрида, возможно ты, сын мой, сейчас бы здесь не стоял! Так что мы должны быть очень вежливы к ней и ее дочерям, и обходительны! Пусть им дадут все, что ни попросят.

Милена и Селена от этой пламенной тирады едва заметно улыбнулись. Фрида одобрительно кивнула, хотя в ее глазах затаилась какая-то печаль.

В зале повисла напряженная пауза. Себастьян и Вероника смущенно потупились. Совсем как в детстве, когда совершали какой-либо проступок. Баронесса многозначительно хмыкнула и первой прервала молчанье:

— Идемте, Фрида. Я провожу вас к мужу.

Барон лежал в кровати. У него был жар, и то и дело мучили приступы жесточайшего кашля. Ему становилось хуже, так как иногда кашель был с кровью.

В комнате было жарко натоплено, а рядом с сеньором Франциско всегда находился кто-нибудь из слуг. Но они мало что могли сделать, разве только прикладывать влажную тряпку к разгоряченному лбу хозяина.