— Я настаиваю, чтобы свадьбу сыграли как можно скорее, — гулкий голос барона заполнил зал.

Граф Марций Кастелло согласно склонил голову, потом чинно ответил:

— Мы осведомлены о тех обстоятельствах, которые понуждают вас так торопиться, и мы согласны. Но все же свадьба должна быть отправлена по всем надлежащим обычаям.

— Безусловно, — в свою очередь согласился дон Францитско. — К тому же, думаю наш новый друг, падре Ансельмо, согласиться скрепить этот союз перед Богом и людьми.

— Это честь для меня, — поклонился священник, но глаза его по-прежнему оставались холодны, казалось, они ни на что не реагировали.

— Я рад, что это будете вы, — это была едва ли не первая фраза, сказанная Себастьяном за вечер.

— А теперь, — снова заговорил барон, — как того требует обычай, настало время преподнести будущей невесте подарки.

Сеньор Франциско хлопнул в ладоши, и тотчас вышли слуги, неся дары от жениха. Лауре преподнесли небесно-голубое платье тончайшего шелка, расшитого золотом и мелкими сапфирами. Ожерелье, серьги, кольца и браслеты с бриллиантами и сапфирами, и резную шкатулку с туалетными принадлежностями. Все члены семьи Клеменс также получили подарки: драгоценности для графини, меч из редкой дамасской стали для графа. Для старшего и младшего брата Лауры были приготовлены два лучших скакуна. В итоге все остались довольны.

Незадолго до полуночи Лаура и графиня удалились на отдых в отведенные им покои. Вслед за ними гостей оставили и женщины семьи Ракоццио. В конце-концов в зале у камина остались лишь четверо: хозяин замка, расположившийся в кресле прямо напротив огня, граф Марций Клеменс, сидевший рядом, падре Ансельмо, занявший место чуть поодаль, и Себастьян, облокотившийся о каминную полку. Огонь отбрасывал на лицо баронета причудливые блики.

Граф поерзал, словно ему было неудобно, покосился на священника и проговорил: