Вскоре на помощь Ансельмо, якобы для служения в церквушке, прибыли два монаха-доминиканца. Суровые, с вечно скрытыми капюшонами ряс лицами.

Медленно, но неумолимо, над землями барона Ракоццио сгущались тучи.

Фрида сердцем чуяла все нарастающее напряжение в деревне. Большинство крестьян были бесхитростны и легковерны, и поэтому легко поддавались влиянию. Знахарка видела, как некоторые стали косо смотреть на нее. Были и те, что отказывались от ее помощи, убежденные, что недуги посылаются им за грехи, и только молитвой они могут излечится.

Сама Фрида и ее дочери редко ходили в церковь. Так было всегда, но теперь это стало еще одним поводом для сельчан относиться к ней настороженно. Хотя они продолжали обращаться к ней за помощью.

Сестры тоже ощущали, что вокруг что-то происходит. Но никак не могли взять в толк, что именно.

— Да что с ними всеми такое? — однажды вскричала в сердцах Милена, когда вместе с сестрой вернулась от колодца.

— Что случилось? — обеспокоено спросила мать, поднимая голову от шитья.

— Один мальчишка обозвал нас маленькими ведьмами, — хмуро, но почти спокойно ответила за сестру Селена. — И никто даже не возразил, стояли и прятали глаза. Кроме старой Лидии, только она шикнула.

— Не обращайте внимания на речи глупых мальчишек, — посоветовала Фрида, а у самой сердце сжалось. Ведь этот пацан наверняка просто повторяет чьи-то чужие слова, слова взрослых. Но кого? Никто никогда доселе не желал им зла. Во всяком случае, вот так в отрытую.

— Еще этот «черный человек» со своими проповедями, — буркнула Селена. — Он так неистово ищет грешников!

— Его рвение отнюдь не из благих намерений, — покачала головой Фрида. — Тот, кто так рьяно изобличает чужие грехи, на самом деле сам вовсе не безгрешен.

— Вот именно! Тоже мне, святой! — фыркнула Милена.

— Но вам не следует злить его или его прихвостней. Лучше с ними вообще не общаться. Мало ли что, — осторожно предупредила дочерей мать.