Именно с этими мыслями падре Ансельмо вошел в кабинет Себастьяна Скалиджеро барона Ракоццио. Тот сидел за отцовским столом и задумчиво вертел в руке перо. Некоторые аспекты баронства не приводили его в восторг. Ему нравилось быть хозяином. Но раз ты хозяин, то нужно заботиться о тех, на кого распространяется твоя власть. В своих землях Себастьян был окончательным судом, а жалобщиков набегала целая туча, так что выть хотелось.

— Я не помешал? — счел нужным поинтересоваться Ансельмо.

— Нет. Вовсе нет! Входи, — Себастьян даже улыбнулся и едва ли не с отвращением отшвырнул перо.

— Дела?

— Жалобы, — поморщился барон. — Надеюсь, хоть ты чем-либо порадуешь меня, Ансельмо.

— Боюсь, что нет. Я тоже по делу.

Себастьян вздохнул, потом махнул рукой со словами:

— Ладно уж, говори, что там у тебя.

— Моя паства все еще полна суеверий и языческих заблуждений.

— Боюсь, тут я ничем не смогу помочь. Это больше по твоей части — изгонять мрак из душ людских.

— Ты прав. И в борьбе с ересью я вынужден прибегнуть к более жестким мерам, хоть это и тяготит меня.

— Таков твой долг, — пожал плечами барон, все еще не совсем понимая, что от него хотят. — Ведь ты один из псов божьих «Псы божьи» — так называли Доминиканцев, так как именно на этот орден были возложены обязанности инквизиторов.!

— Это так.

— И что ты задумал?

— Чтобы устрашить нечестивцев в их бесовских происках, нужно устроить показательную казнь.

— Казнь? — поднял бровь Себастьян. — Но у нас долгие годы не было ничего подобного! Разбойники остались только на дорогах. А у нас даже не воруют… почти…

— Мы сейчас говорим о немного разных вещах. Если не устрашить людей сейчас, то дальше будет только хуже. Твои подданные погрязнут в ереси!

Барон задумался. Аргументы друга были убедительны, но и сомнения оставались немалые. Падре Ансельмо, видя такое состояние Себастьяна, подошел к нему ближе, практически вплотную, и ободряюще положил руку ему на плечо. Такой простой, незамысловатый жест, но у барона тотчас ослабло напряжение в плечах. Он глухо спросил: