— Тот, кого постигнет эта кара, действительно виновен?

— О, да! Мой друг. Более виновного человека трудно найти. В этом можешь мне довериться.

— И кто?

— Фрида — знахарка, ведунья, ведьма — вся ее жизнь есть ересь. Не раз выпадал случай убедиться в этом.

— Фрида? Нет, только не она! — взгляд Себастьяна сделался испуганным. — Последней волей отца было заботиться о ней!

— Что лишь доказывает, что он попал под влияние ее чар. Видимо, дело в отваре, которым она его потчевала, — вкрадчиво заметил Ансельмо, рука которого все еще покоилась на плече Себастьяна. — Нельзя закрывать глаза на то, чем занимается эта женщина. Тогда вся борьба с ересью — звук пустой. Она ведьма, в этом нет сомнений! Надеюсь, ты веришь мне? Или я уже утратил твое… доверие? — говоря это, Ансельмо склонился практически к самому его уху.

— Нет, конечно нет! Я верю тебе, как и прежде. Ты никогда не давал повода сомневаться в тебе. И после смерти отца очень помогал и помогаешь мне, — поспешно ответил Себастьян, накрыв своей рукой руку священнослужителя.

— Тогда, прошу, последуй моему совету.

Эти слова окончательно перевесили чашу весов Себастьяна. Он вздохнул и проговорил:

— Но ведь у нее две дочери. Что станет с ними?

— Они занимаются тем же ремеслом, что и их мать, и тоже должны понести наказание. Суд решит степень вины каждой из них в отдельности, равно как и степень наказания.

— Я вижу, ты все продумал. Предусмотрителен, как всегда.

Ансельмо ничего не оставалось, как пожать плечами. Потом он спросил, желая окончательно расставить все точки над "i":

— Так ты поддержишь меня?

— Да, — едва слышно проговорил Себастьян. Но и этого падре оказалось более чем достаточно. На его лице заиграла одобряющая улыбка, от которой взгляд барона потеплел.