Впрочем, одна отдушина все-таки существовала, хотя поначалу пугала его и даже на какое-то время заставила усомниться в здравости собственного рассудка. Испытав впервые необычное состояние, когда в нем как бы проснулось второе "я", мыслившее совершенно самостоятельно, с которым можно было общаться, спорить и вести пространные диалоги, Зоров ужаснулся и лишь какой-то неосознанный внутренний импульс подавил желание немедленно подвергнуться психоанализу со сколь угодно глубоким ментоскопированием. Постепенно, однако, от общения со своим вторым "я" он начал испытывать все возрастающее удовольствие, а со временем научился вызывать "внутренний голос" по желанию; Зоров даже придумал ему имя - Вяз (по первым буквам "второе "я" Зорова"), - и его забавляло, что получилось название одной из разновидностей земных деревьев. Беседовали они, как правило, в обстановке, когда Зоров мог отрешиться от внешнего мира и по крайней мере надеяться, что кто бы то ни было не прервет неожиданно их диалога. Темы разговоров бывали самые разные, но вот последние месяцы, как заметил Зоров, их стало все больше сносить к бездонным омутам "вечных" вопросов. И сегодняшний разговор не стал исключением.

- Привет!

- Привет! - ответил Зоров и, закрыв глаза, представил, как Вяз удобно устраивается в кресле напротив. - Как поживаешь?

- Поживаешь, предположим, ты. Мое существование является первой производной от твоего.

- Интересно! - восхитился Зоров. - Я, значит, твоя первообразная функция, выражаясь математическим языком?

- Совершенно верно. И как первообразная однозначно задает все свойства своей производной, так и я однозначно задан тобой.