— Сперва о деле, — поморщился Шульц.

— Слушаюсь, — ответил Ратнер. «Никак ему не угодишь», — с неприязнью подумал он.

— Доложите обстановку, — так и не сняв намокшего плаща, произнес Шульц.

— Несколько дней назад, господин полковник, в запретной зоне был схвачен один субъект с фотоаппаратом. Бывший шеф при его допросе переусердствовал, и тот унес с собой тайну своего появления в зоне. Я настаивал, чтобы его передали гестапо, а он…

— Мне это известно, — перебил словоохотливого подчиненного Шульц. — Что известно о задержанном? — Ратнер ему не понравился с первого взгляда, а почему, он пока не мог себе объяснить. Может быть, потому, что и его считал косвенным виновником своего назначения в это богом забытое место.

— Сейчас делом фотографа занимается гестапо, господин полковник.

— Не хватало, чтобы вы им занимались… Ну и что?

— У задержанного никаких документов не оказалось… только фотоаппарат…

— Надо было бы, чтобы он имел при себе паспорт… Болваны!

— Виноват… — растерянно согласился Ратнер.

— Ну и провинция здесь, — бросил Шульц, пытаясь несколько смягчить тон разговора.

— Веселого мало, господин полковник. Однако при желании и здесь можно неплохо провести время, — ответил Ратнер, подобострастно заглядывая Шульцу в глаза.

— Я приехал сюда не веселиться, а выполнять свой долг перед фюрером, — оборвал Шульц неуместный намек своего подчиненного.

— Извините, господин полковник. Я к слову… «Опять невпопад», — подумал Ратнер, чувствуя, как замирает его сердце.

Шульцу определенно чем-то был неприятен Ратнер.

— Покажите мне схему охраны, — сказал Шульц.

Ратнер принес папку, вынул из нее сложенный вчетверо большой ватманский лист, развернул схему перед Шульцем,

— Сколько всего постов? — опросил Шульц, не отрываясь от схемы.