Надсадный звук предупреждения об атаке. Резкий толчок — защитные поля мгновенно включились на полную мощность. Удар. Зуммер — предупреждение об атаке — сменился писком системы предупреждения о повреждении. Падение мощности генератора правого двигателя, повреждение корпуса в двух местах, но без пробития брони. Сбой локационной системы. Значит, все же словили выстрел из плазменной пушки. Святобор резко дал автопилоту команду на выход из боя, тем более что правая пушка истребителя отключилась из-за критического перегрева.

Истребитель, несмотря на повреждение генератора одного из двигателей, резко ушел в сторону и вниз. А на экране было видно, что к нему идут черточки сразу трех плазменных торпед. Одна прошла в шести километрах, зато другая почти настигла русскую машину, разминувшись всего в километре позади истребителя. Яркой вспышкой полыхнул плазменный взрыв. Опять толчок, но на этот раз защитное поле смогло полностью поглотить энергию, так как торпеда рванула все же относительно далеко. Третья торпеда, шедшая почти вплотную со второй, была рассеяна ее взрывом.

Однако Святобор, глянув на экран, понял, что взрыв торпеды не прошел даром, защитное поле было сильно ослаблено, а генератор работал на полной мощности, несмотря на перегрев. На то, чтобы остыла до боеспособного состояния перегретая пушка, восстановилось защитное поле, а генератор тоже смог бы хоть немного остыть, требовалось минуты три-четыре, то есть целая вечность в условиях боя, когда все решают секунды, а иногда и миллисекунды.

Истребитель промчался совсем недалеко от двух вражеских машин — всего в полусотне километров. На таком расстоянии бортовая локационная система смогла выдать изображение вражеских летательных аппаратов, несмотря на их защитные и маскировочные поля и на плотную облачность, ионизированную взрывами плазменных торпед и залпами плазменных и гиперлучевых пушек.

Святобор глянул на экран и ужаснулся. То, с чем они сейчас бились, не походило на какой-либо известный тип летательных аппаратов.