— Есть прикрыть, командир.

Святобор задал курс перестроения и позицию контратаки. Четыре истребителя, продолжая снижаться до высоты в пятнадцать километров, приготовились встретить противника в трехстах километрах от района посадки спасательных капсул. Однако соотношение сил — четыре истребителя против двадцати двух неизвестных машин того же класса — вызывало сомнение, что задачу прикрытия эвакуации удастся выполнить даже ценой гибели звена. Экипажи истребителей, получившие подобную задачу, не имели права самостоятельно уклоняться от боя. Это считалось дезертирством. Но война есть война. Это не спорт, и на войне главное победа, а не участие. Потому героизм на войне вполне гармонично соседствует с холодным расчетом и цинизмом.

Расклад сил понимали и те, кто находился на штабном крейсере. После потери единственного десантного корабля успех операции по зачистке планеты оказался под угрозой. Тем более что силы противника оказались значительно серьезнее, чем предполагалось на основе данных разведки. Тяжелый истребитель и так весьма дорогостоящая машина, а, учитывая потерю тех машин, которые остались на борту взорвавшегося десантного корабля и погибли вместе с ним, каждая боеспособная машина была сейчас бесценна. Да и катера с десантной бронепехотой также были крайне важны. Всего на борту десантного корабля было восемь тяжелых десантных катеров и четыре малых. Два тяжелых катера высадились, организовав базу на поверхности планеты. Там же находились и малые катера. Еще четыре тяжелых катера успели покинуть десантный корабль до того, как тот взорвался, а два катера были потеряны вместе с ним. Сколько бронепехоты было погружено на уцелевшие катера, Святобор не знал. Возможно, при экстренной эвакуации не все солдаты успели погрузиться на катера.