Она взяла Захарию за руку и слизнула кровь с его ладоней, потом показала ему, чтобы он собрал осыпавшиеся в крыльев перья в колчан. Сама она достала несколько стрел, прикрепила к ним перья и взвесила каждую на ладони, проверяя баланс. Когда наконец результат ее удовлетворил, женщина подошла к восточному порталу, прицелилась и выпустила несколько стрел во всадников, окруживших святилище. Прежде чем те поняли, что происходит, женщина пристрелила четверых. Куманам пришлось отступить. Лишь удалившись на безопасное расстояние, они стали рассматривать стрелы, поразившие их товарищей. Захария видел, как, обнаружив оперение из стрел грифона, они принялись размахивать руками, а затем один из них поскакал прочь.

— Все воины моего племени скоро придут сюда, — объявил Булкезу. Он уже сообразил, что женщина не понимает его слов, но все равно не мог удержаться. В его голосе не было злости, а слышалась лишь уверенность человека, который выиграл множество сражений и победит еще в одном. — Тогда даже мои крылья тебе не помогут.

— Тебе они тоже не помогут! — воскликнул Захария.

— Я убью другого грифона. А ты, трус, станешь кормом для червей — пусть пируют на здоровье.

— Нет, — прошептал Захария, в глубине души понимая, что это правда. Когда-то он был человеком, мужчиной, был верен своим клятвам, но нарушил их, и тогда Господь отвернулся от него.

Булкезу взглянул на женщину. Он оставался пришпиленным к земле, но мог приподнять голову и плечи.

— Я подниму армию и пойду войной. Я выжгу все деревни на своем пути и успокоюсь, только когда отрежу тебе голову и подниму за волосы, окропив землю кровью.

Захария содрогнулся. Но он уже зашел слишком далеко, чтобы теперь уступить страху. Как ни удивительно, сейчас он снова был свободным человеком. Он решил служить этой женщине по своей воле. Возможно, он и в самом деле всего лишь жалкий червь, но все меняется. Она сама так сказала.