— Подойди, человек, которого когда-то звали Захария-сын-Эльсевы-и-Волюзиануса.

Женщина из племени Аои привязала две сплетенные из тростника корзины к копью Булкезу, после чего приторочила копье к седлу так, чтобы ни одна корзина не перевешивала другую. Потом зачерпнула горсть земли и перебросила через костер, свистнула, и за стенами святилища тут же поднялся ветер, разрывая туман в клочья. Куманы отступили еще дальше — никому не хотелось оказаться заколдованным.

Булкезу лежал на земле. Порыв ветра подхватил последнее перо грифона и унес с собой. Женщина осматривала свою поклажу, не обращая на воина ни малейшего внимания, а он проверял, удастся ли ему дотянуться до своих крыльев и выдернуть оставшиеся там перья, чтобы перерезать путы.

— Я отомщу! Ты еще пожалеешь!

Она даже не взглянула в его сторону, словно не слыша. Женщина повернулась к восточному порталу — там туман сгустился и укрыл землю таким плотным покрывалом, что они с Захарией вполне могли бы бежать. Всадники, каким бы острым зрением и слухом они ни обладали, ни за что бы не заметили их. Но далеко ли они смогут уйти, прежде чем куманы настигнут их?

Женщина посмотрела на Захарию и слегка улыбнулась, словно читала его мысли, как открытую книгу. Она осторожно вытерла руки о юбку, затем хлопнула в ладоши и произнесла какие-то слова. Костер вспыхнул так сильно, что Захария отпрянул. Только сейчас он понял, что женщина народа Аои уйдет из этого святилища не той дорогой, по которой привыкли ходить люди.

Аои смотрела на него не мигая, словно испытывая его храбрость. Булкезу молчал. Захария снял с седла дорожный мешок и вытащил из него длинную кожаную тунику, которую обычно носили куманы, когда на них не было доспехов. Он протянул одежду женщине, предлагая ей прикрыть наготу, потому что теперь на ней не осталось ничего, кроме подтеков подсыхающей крови.