Но теперь все позади. Он успел бежать прежде, чем у него вырвали язык за слова, которые раздражали их больше всего.

Река медленно и лениво текла меж берегов. Сверху донесся пронзительный крик сокола. Беглец почувствовал, что уже достаточно отдохнул. Он выбрался из кустов, перешел реку вброд и помчался дальше. Конечно, долгий путь подточил его силы, но там, на западе, лежала земля, откуда он пришел много лет назад. Тогда он был гордым и свободным, но потерял и то и другое за эти бесконечные годы. Он даже не помнил точно, сколько лет прошло — пять, семь или девять. Теперь он хотел или вернуться, или умереть. Потому что быть рабом он больше не может.

Наступила ночь. Восковой круг луны освещал землю, этого света было достаточно, чтобы видеть дорогу. Беглец темной тенью скользил по равнине. Он направлялся на запад, ориентируясь по Полярной звезде.

Его внимание привлек огненный всполох. Он тихо выругался — неужели его выследили и теперь только и ждут, когда жертва сама попадет в приготовленную западню, как муха в паутину? Но нет, такое не в правилах Булкезу. Он предпочитает честно встретиться с врагом лицом к лицу, если, конечно, можно назвать честным поединок с безоружным и бессильным рабом. Одно ясно: обнаружив беглеца, князь помчался бы напролом, как бык на красную тряпку, не раздумывая и не прячась, благо сил у него в избытке.

Нет, это кто-то другой. Или что-то другое.

Он начал осторожно подкрадываться к тому месту, где заметил огонь. Залитые лунным светом, перед ним возникли огромные каменные столбы. Казалось, на равнине порезвился какой-то великан, который аккуратно поставил камни в круг, а потом ушел, забыв о таком пустяке. Народ беглеца называл такие сооружения каменными коронами, и сейчас пламя полыхало в середине этого венца. Куманы никак не могли устроить там лагерь — они слишком подозрительно относились к подобным местам, считая их заколдованными.